Сайт Тима J. Скоренко Сайт Тима J. Скоренко Обо мнеЖЖКонтактная информация
Сайт Тима J. Скоренко
Сайт Тима J. Скоренко
Журналистика Популяризация науки Проза Стихи Песни Другие проекты
Сайт Тима J. Скоренко
Сайт Тима J. Скоренко
Стихотворения Переводы Учебник стихосложения Публикации Премии
Сайт Тима J. Скоренко
2016 2014 2013 2012 2011 2010 2009 2008 2007 2006 2005 2004 Алфавитный список
Сайт Тима J. Скоренко


        КАРДИОГРАММА

Рвётся и пляшет, и буйствует кардиограмма. 
В ней, бессистемной, творятся безумные вещи.
Мчится она то направо, то влево, то прямо,
Бьётся и, точно осина Иуды, трепещет.

Бьётся она искромётной мятущейся ночью,
Пляшет она, когда Солнце встаёт над кроватью.
Хочет покинуть смешной электронный приборчик,
Хочет разлиться по белой больничной палате.  

Снова, я снова влюбился, прости меня, сердце,
Ритм нарушив, я порчу здоровье и нервы — 
Форте, фортиссимо (кстати, а было ли мецце-?),
Далее вне категорий и клеток, наверное.

Выскочи, выпрыгни, выберись, выскользни прочь из 
Узкой грудины и кардиорёберной клети,
Думать забудь про желудок, печёнку, гипофиз,
Лёгкие, мозг и другие, подобные этим.

Кардиограмма смеётся, хохочет и через
Дробь расстояний летит, рассекая пространство
К сердцу другому, чтоб сердце другое уверить
В том, что, сливаясь, они обретут постоянство. 

Если ты скажешь мне: «нет», моё сердце вернётся,
Снова пробьётся сквозь кости и ляжет на место,
Моцарт проснётся, заплачет мелодией Моцарт,
Кардиограмма зальётся безмолвным оркестром.

Всё успокоится, мерно затянутся раны,
Ты, безусловно, найдёшь свою партию в жизни.
Тонкая нить непрерывно пойдёт по экрану,
Полуоктавное «ми» однотонно повиснет…

        ТЕЛЕФОННАЯ БАЛЛАДА

Ничего не меняется, одинаково серыми
Представляются будние и свободные дни,
И бросаюсь я по ветру словоблудными перлами:
Доберутся, надеюсь я, к адресатам они.

И звонки телефонные забренчат переливчато,
Меня вспомнят забывшие даже имя друзья,
Гюльчатай, без стеснения демонстрируя личико,
Мне такое предложит вдруг, о чём в песне нельзя.

Но погода по-прежнему солнцепёком не радует,
Наступают осенние времена желтизны,
Укрываются женщины за витыми оградами,
Выбирая восточное направленье весны.

Позвоните, пожалуйста, просто так, на прощание,
Пару слов, и не более, остальное — к чертям.
Никому не пожалуюсь ни на что, обещаю я,
И уйду в преисподнюю безвоздушных летяг. 

Позвоните, пожалуйста, ведь молчание пагубно,
Я боюсь этой давящей и пустой тишины,
Распуститесь сияющей телефонною радугой,
Сочлените два города опустевшей страны.

Расстояния, кажется, не такие и дальние,
Поездами, машинами или просто пешком,
Я не требую большего, не прошу я свидания,
Обойдусь кратковременным телефонным звонком.

Ничего не изменится, мир, помеченный ретушью
Седовласым художником с хладнокровным лицом,
Будет медленно двигаться, обрастать пыльной ветошью,
Эллипсоид космический обращая в кольцо.

Но зато в этом будущем вдруг услышу не эхо я,
Не стрельбу телевизора, а всего лишь едва
Искажённые радио и другими помехами
Удивительно чистые и живые слова. 

        МАСТЕР

Здорово, Мастер. Ты впечатан в стол
Под лак в одном кафе в уютном Минске,
Увековечен ты не обелиском — 
Простым печатным выцветшим листом.

Здорово, Мастер. Ты вмонтирован в жизнь
Ослепшим стариком, гонимым всеми.
Ты развалился псиною на сене,
Так завершись же, Мастер, завершись, — 

Пройди свою дорогу до конца,
Свой Млечный путь, свой вечный путь к Пилату.
Ты был велик, ты был отлит из злата,
А твой создатель, верно, из свинца. 

Здорово, Мастер. Что ты написал?
Что создал ты из пепла и осколков?
Хранись теперь, герой, на книжной полке,
Вертись там, как пушистая оса.

Пройдут года. Исчезнут галифе. 
И старый мир сменится миром новым.
К тебе придут. Тебе позволят слово.
А ты — впечатан в стол в ночном кафе. 

        ТРАВА

Тысяча лет улетит из виду:
Что впереди, в темноте грядущей — 
Мне ли не знать, потому как идол,
Созданный мной и увязший в гуще
Мелких событий, случайных связей,
Суетных дел и бумажных истин,
Чует, что кончится время грязи,
Из чернозёма пробьются листья.

Листья травы зашуршат зелёным,
Листья сольются с ковром цветочным,
Листья покроют ивы и клёны,
Город заполнят и обесточат.
Город исчезнет в прекрасной чаще,
Патина скроет стальные чресла,
Город, который был в настоящем,
В будущем станет вдруг неуместным.

Листья травы потекут на север,
Или на юг — не играет роли,
Семенем юрким поля засеяв,
К каждому сейфу взломав пароли.
Кажется, я покидаю тело,
Кажется, я превращаюсь в птицу — 
Девушка, милая, что я сделал,
Как же такое могло случиться!

Зелень — не патина и не лавр
В тёмных венках на чужих надгробьях,
Зелень — не сила, не мощь, не слава,
В зелени нет ни ножей, ни копий.
Это листва, что изящно вьётся,
Свежие травы на крутогорье,
Это безумное море солнца,
Это зеркальное солнце моря.

Брось этот город, плыви на запад,
Или на север, как пел я выше,
Бурно вдыхай элегантный запах,
Сочным плющом покрывая крыши,
Будь хризантемой, и с этим вместе
Будь орхидеей в саду душистом,
Будь герцогиней в своём поместье,
Будь тишиной в поднебесье чистом.

Время застынет и станет зыбким,
Медь распушится по ветросклону,
Я, восхищаясь твоей улыбкой,
Вновь обнаружу себя влюблённым.
И вопреки городам и платьям 
Тихо шумят и беспечно тают
Листья травы в совершенном взгляде,
Листья травы в глубине хрустальной.

        СЛЫШИШЬ?

Слышишь меня, изувеченный сын рассвета?
Пасмурный день, потревоженный дымом трубным,
Рёвом турбин и рывком моего «Корветта»?
Что ты сжимаешь зубы? Что морщишь губы?

Знаешь, как всё происходит: плацента рвётся,
Шлюха становится мамой детских рисунков:
То есть ребёнок, мелками желтящий солнце
Вырастет в дальнем последствии редкой сукой.

Знаешь, как это бывает: соборным нефом
Тщетно пытаясь прикрыть недостаток знаний,
Глупый строитель, цепляясь под самым небом
Скользкой верёвкой за шпиль, шевелит усами.

Знаешь, чем это закончится: поры в коже
Глубже провалов на дне океанской вульвы.
Можно сегодня выпить? Конечно, можно!
Трезвым вчера ж под экранные свисты пуль выл.

Видишь, планета? Ты чувствуешь свою леность?
Леность насчёт ураганов, землетрясений — 
Ждать неуместно, когда заискрится Эос.
Ждать неуместно, когда удлинятся тени.

Знаешь, что нас спасает? И я не знаю.  
Верно, твоя снисходительность. Или, может,
Фраза какого-то старца почти у края:
Боже, прошу, не меня. Их помилуй, Боже. 

        ПЕРЕКРЁСТОК МЕТРО
        Ст.м.«Октябрьская» г.Минска

Такое бывает: когда перекрёсток двух линий метро
Становится центром бескрайней вселенной для двух человек,
Вокруг превышает все нормы константа по имени «ро»,
Вот только они не глядят на толпу из-под смеженных век.

И свод потолочный внезапно теряет гранитный рельеф,
Становится синим, наполненным редкими искрами звёзд,
Хвостами комет, перекличкой Стрельцов, Водолеев и Дев
И Млечным мостом, постоянно направленным точно на ост.

Свисток паровоза, прекрасные дамы, тринадцатый год,
Возможно, Европа застыла на грани великой войны — 
Но им безразличен такой человеческий водоворот,
Поскольку они, выражаясь простым языком, влюблены.

А время всё катится, катится, стелется, тянется вспять,
И рельсы теряются в бурых навершиях спелой земли,
Смещаются звёзды, и рыцарь хватает меча рукоять,
В далёкую гавань ведёт генуэзец свои корабли. 

Вращается мир с необузданной скоростью, страстью вокруг,
Сливается мир в разноцветную реку, и только они
Всегда неподвижны, всегда одиноки, их маленький круг — 
Лишь только они, и никто кроме них в эти длинные дни.

Она открывает озёра зелёных светящихся глаз
Она улыбается, шепчет одними губами: «Пора…»
Вагоны метро исчезают в тоннеле в стотысячный раз,
Цветными картинками будит толпу электронный экран…

        ДЕВОЧКА ПИШЕТ

Здравствуй, бумага. Пергамент. Дублёная кожа. 
Впрочем, неважно. Источник различных познаний.
Умница, девочка, так не пиши. Так — не можно.
Грамотней, девочка. Больше работай. Часами

Мучай бумагу. Пергамент. Дублёную кожу. 
Впрочем, неважно. Не мучай зверюшек и птичек. 
И осторожно. С мальчишками будь осторожна.
Мальчики девочек могут использовать в пищу. 

        Что ты здесь пишешь? Игрушки…весеннее небо…
        Классики…листики…детки во что-то играют…
        Это — не тема. Весна — это просто нелепо. 
        Вот тебе тема. Строчи. Делай отступ от края.
        Далее часть наступает, пожалуй, вторая. 
…
Тихо! Бумага. Пергамент. Дублёная кожа.
Впрочем, неважно. Наставник, наверное, занят.
Как же неграмотно, девушка! Разве так можно?
Суше. Корректнее. Чётче. У Вас ведь экзамен. 

Чёрным бумагу. Пергамент. Дублёную кожу — 
Впрочем, неважно — смотри. Покрывай равномерно.
Каллиграфическим почерком. Мелочней. Строже. 
Тише. Спокойнее. Нервы? Не нужно про нервы. 

        Что ты здесь пишешь? Свобода…весёлые песни…
        Небо…уроки любви….поцелуй на площадке…
        Это — не тема. Есть темы гораздо полезней.
        Вот тебе тема. Строчи. Так пиши, как печатай.
        Далее третья глава подступает нещадно…
…
Время — бумага, пергамент. Дублёная кожа. 
Впрочем неважно. Стекает и сыплется прахом. 
Что тебе, женщина? Можно? Пожалуй что, можно.
Только ковров и стола не касайся, неряха.

Это бумага? Пергамент? Дублёная кожа?
Впрочем, неважно. А почерк красивый, однако.
Ты обучалась? Во Франции? Странно, я тоже.
Только пишу и сейчас, как студентом калякал.

        Что ты здесь пишешь? Скрывает…налоги…болтает
        Лишнего много…про Бога…про принца…достоин
        Смерти в огне. Что ж…отлично. Потом дочитаю.
        Вот кошелёк. Продолжай. Это многого стоит.
        Выжжет огонь, что не смоется мыльной водою. 

        * * *

Я люблю тебя, девочка, слышишь — я просто уже
Устаю повторять про себя эти несколько слов,
Только громко сказать не могу, потому как в душе
Я безумно боюсь показать тебе эту любовь.
Вероятно, я просто смешон по сравнению с тем,
Кто легко приглашает в кино, а затем — и в постель,
Преподносит подарки, цветы, а затем — в темноте
Неотступными ласками мерно вонзается в цель.
Он, наверное, лучше: он ближе, понятней, умней,
Он, наверное, прав, потому как тебе хорошо —
Он тебя обнимает, он гладит тебя по спине,
По коленям и бёдрам, исследуя каждый вершок.
У меня, как всегда, тишина, пустота и опять
Романтичные бредни и ты, как богиня богинь…
Девятнадцать прошло, а когда пролетит двадцать пять,
Я внезапно пойму: мы с тобой не друзья, а враги.

        * * *

Мне казалось, нельзя поминать имена,
Потому как тогда поджигаешь мосты,
Но когда за окном золотая весна,
Для меня существуешь одна только ты.
Всё, что делал — не так, всё, что делал, — не то,
Был наивен и глуп, — ну, прости дурака, — 
Но теперь, изменившись, почувствовал ток — 
Обросла голова, укрепилась рука.
Я сонеты забросил в венки заплетать — 
В этом нет ничего, это просто слова — 
Я люблю тебя — это уже не мечта,
Это реальность, и ты, как обычно, права.
Как обычно, прекрасна, умна, весела, — 
По сравненью со мной — на вершине вершин…
Ты — вино. Я — вода. Просто плеск от весла,
В эпицентре Европы, в безлюдной глуши.

        МАЛЕНЬКИЕ СТИХИ-2006

***
Если сам не напишешь — никто не напишет.
Если сам не звонишь — то никто не звонит.
Вероятно, я вновь потерял свою нишу,
И в печатной машинке скончался форнит.

В новогоднюю ночь под мигание ёлки
Остаётся решить над колодой таро — 
То ли взять самолёт и на башни Нью-Йорка,
То ли гибкую пулю пустить себе в рот...

* * *
Не признавая всяких полумер
И не страшась захлопнутых окон,
Ко мне во сне явился парфюмер,
Вручив благоухающий флакон.

Я восторгался, я сходил с ума,
Полынь и море, травы и цветы...
Я узнавал тот дивный аромат:
Неужто его жертвой стала ты?
Сайт Тима J. Скоренко
Сайт Тима J. Скоренко© Тим Скоренко